Порой чтобы оценить что-то хорошее, необходимо познакомиться с чем-то по-настоящему плохим.

Прочитав статьи на данном сайте, вы безусловно смогли убедиться, что Синагогальная община Кёльна в плане проведения выборов, более чем далека от демократии. Но понимание демократии в еврейской общине Дюссельдорфа, смогло меня по-настоящему удивить.

Прежде чем перейти к сути моего повествования, хочу в двух словах рассказать о моём личном опыте общения с данной общиной. В далёком 1999 году после переезда в Германию и трёх недель, проведённых в центре распределения Unna-Massen, я был направлен для дальнейшего проживания в город Леверкузен. По приезду в город новоприбывшие должны были зарегистрироваться в Ausländerbehörde и получить разрешение на пребывание в Германии (Aufenthaltserlaubnis). Какого же было моё удивление, когда сотрудники Ausländerbehörde объяснили мне, что для получения вида на жительство мне необходимо сначала вступить в JGD. Лишь после подачи заявления о вступлении в общину и положительного решения по нему, я получил долгожданную вклейку в паспорт.

Я не юрист, чтобы однозначно оценить данную ситуацию с точки зрения немецкого законодательства. Но, по-моему твёрдому убеждению, принуждение к вступлению в ортодоксальною еврейскую общину, фактически посредством шантажа, нарушает моё право на свободу вероисповедания. Данное право закреплено в § 4 GG, в § 9 Europäische Menschenrechtskonvention и также в Internationaler Pakt über bürgerliche und politische Rechte. По приезду в Германию я не особо задумывался о данных аспектах. Удивило лишь то, что община поставлена выше немецких органов, разрешивших мне въезд в Германию после проверки моего заявления. Для мигрантов из некоторых бывших союзных республик направление в города, относящиеся к JGD, оказалось фатальным. Община выявляла поддельные документы и таким образом лишала некоторые семьи возможности остаться в Германии. С подобной семьёй мне лично удалось познакомиться.

Ну а теперь перейдём к сути вопроса. Как Вы видите, JGD принудительно наполнялась иммигрантами, при прямом участии немецких властей. Возможно, немалую роль в создании подобной «конструкции» мог сыграть ныне покойный президент ЦР Пауль Шпигель, чья семья и поныне представлена в совете общины.
Если спросить меня лично, то я не просто не возражаю, а приветствую вступление в еврейской общину. Но членство в подобной организации – это вещь сугубо добровольная, со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями. Одна из обязанностей членов практически любой организации, — это оплата членских взносов. В качестве прав можно назвать право избирать и быть избранным.

Выборы 04.11.2018

Если верить собственным утверждениям JGD, то в ней состоит около 7.000 членов. Данная информация подтверждена статистикой ZWST (6695 на 31.12.2018 года). Лиц, не имеющих право избирать и быть избранными, т. е. детей до 18 лет в общине всего лишь 696 человек. Путём простого вычитания (6695 - 696) мы получаем 5999 (76%!!!) человек, имеющих право голоса. Возможно, реальное число на момент голосования на несколько меньше, но это не имеет решающего значения.

К участию в выборах в совет общины, состоявшихся 4.11.2018 года, согласно официальным данным, было допущено всего 1431 избирателя. Куда же исчезли оставшиеся 4568 членов общины?

Около 4500 членов общины не имели права участвовать в выборах. Итак, можно предположить, что данная категория лиц, была «наказана» за неуплату членских взносов.

Все эти люди не получают ежемесячный журнал общины и полностью отрезаны от её общественной и религиозной жизни. Их отказываются хоронить на еврейском кладбище без оплаты долга и отказывают в прочих сервисах, предоставляемых общиной. К сожалению, у меня нет полного перечня ограничений для данной категории лиц. Возможно, я в чем-то и ошибаюсь.

А причём тут община, когда речь идёт о Германии?

Вполне логично, что иммигранты, вынужденные вступить в общину, дабы остаться в Германии, не особо интересуются еврейской жизнью.
Многие семьи имели лишь одного члена общины, достаточного на легальный переезд в Германию. В данной ситуации, вполне нормально, что приехавшие по еврейской иммиграции не интересуются чуждой им еврейской общиной, так и еврейской общине не интересны не имеющие отношение к еврейству иммигранты. Вынужденное членство в общине для данной категории лиц, абсолютно формальный акт, сравнимый, например с оплатой налога за вклейку в паспорт, не более и не менее.

Все было бы абсолютно корректно и логично, если бы JGD, исключившая более 4500 человек из общиной жизни, по истечении какого-либо срока (каких-либо оговорённых условий) исключило данную категорию лиц из числа членов общины полностью. Но этого почему-то не происходит.

Уважаемый читатель, а каково реальное количество членов еврейских общин Германии, если пример JGD не является единичным?

Итак, почему же община не избавится от неинтересных её людей?

Согласно статистике ZWST в общинах NRW в 2018 состояло 26277 человека. На поддержку общин NRW выделяет 17 000 000 ежегодно. В пересчёте на каждого члена общины это составляет 646,95 евро. Земля NRW выделят средства на всех членов общины, не зависимо от того, платят они взносы или нет! (646,95 * 4568 = 2 955 267)

Таким образом, в бюджете JGD ежегодно оказывается, более 2 900 000 евро, на которые она, по моему мнению, прав не имеет. На какие цели община расходует данные средства, спонсора (правительство земли NRW) не интересует. Вполне возможно, что именно благодаря подобным действиям общине удалось открыть еврейскую гимназию, внося таким образом огромный вклад в сохранение и развитие общины. Результат подобного перераспределения средств может быть более чем благопристойный, но корректно ли это?

Наверное, другим общинам земли (например, Кёльнской), было бы нелишним обратиться к правительству NRW за разъяснениями и возможно с требованием пересмотра условий договора. Мне было бы очень любопытно услышать их мнение, а вам?


P.S.

Хочу заранее ответить на вопрос читателей, почему данная статья описывает события, произошедшие около полугода назад. К написанию данной статьи меня побудило случайно уведённое в Facebook письмо, адресованное аудитору еврейской общины Дюссельдорфа, г-ну Rotteveel, насколько мне известно оставшееся безответным.